Героизм, мужество, страх, гуманизм на войне


- Танки пошли, лейтенант! — крикнул Щербак. Малешкин даже не успел сообразить, что ему делать, как в наушниках раздался отрывистый и совершенно незнакомый голос комбата: "Вперед!"

Человек и природа


(1)Малиновые горы — один из лучших уголков среднего Урала. (2)Нынешнее название они получили благодаря тому, что по увалам и россыпям растёт в особенном изобилии малина. (3)И какая малина — сравнить нельзя с лесной. (4)Правда, она мельче лесной, но, вызревая на солнце, эта горная малина приобретает особенный вкус.

Писатель


(1)Я сидел в номере наполненной разными моряками и экспедициями архангельской гостиницы среди разворо­ченных рюкзаков, разбросанных вещей после тяжёлого, ненужного спора о литературе. (2)Я сидел возле окна, подперев голову кулаками, и хорошо становилось на душе от мысли, что завтра нам нужно устраиваться на зверо­бойной шхуне, чтобы идти потом к Новой Земле и ещё дальше, куда-то в Карское море.

Любовь


(1)Я считаю, что литература, поэзия родились из желания человека высказать чувство - чувство любви к детёнышу своему, чувство любви мужчины и женщины, восхищения перед красотой мира. (2)Это было рождение искусства. (3)Оно помогало выразить чувство, и, выражая его, человек своё чувство совершенствовал, начинал в нём разбираться, то, что было невнятно, становилось тогда ясным для него самого.

Раннее взросление детей


(1)В войну после уроков нас, школьников, приводили на завод и ставили за станки. (2)Каждый день по четыре часа мы делали шины для раненых. (З) Однажды мастер весело сказал:
— (4)Вот вам первая получка — талон на рабочий завтрак! (5)Только один. (6)Кто хочет первый?

Отношение к подвигу на войне


Во время одной из записей рассказа о блокадных днях Ленинграда возник разговор, поразивший нас. Рассказывала женщина, слушали ее дочь, зять, внуки. Та запись, о которой идет речь, была нелегкой, рассказ был тяжелым, и, видимо, младшим все эти подробности о бедах их семьи были неизвестны. Они слушали внимательно, напряженно. Первым не выдержал зять.  Он воскликнул:

Толерантность


(1)Мир, в котором мы живём, очень изменился за последние сто лет. (2)Он стал больше, но расстояния между нами сделались короче. (3)И мы, люди совершенно разных культур, ещё недавно обитавшие будто в разных измерениях, неожиданно очутились рядом: в одном мире, в одном городе, в одном доме.
(4)У нас разный разрез глаз. (5)Мы называем Бога разными именами. (6)По-разному видим себя, жизнь, историю.

Общество и его язык


(1)Если произвести мыслительный эксперимент и перенести молодого человека третьего тысячелетия в семидесятые годы прошлого века и, наоборот, перенести обычного человека из семидесятых в сегодня, минуя перестройку и дальнейшие события, мы получим интересный результат. (2)У каждого из них возникнут серьёзные языковые проблемы. (3)Это не значит, что они совсем не поймут язык другого времени, но, по крайней мере, некоторые слова и выражения будут непонятны. (4)Более того, общение человека из семидесятых годов с человеком третьего тысячелетия вполне могло бы закончиться коммуникативным провалом не только из-за простого непонимания слов, но и из-за несовместимости языкового поведения.

Человек на войне


(1)Для Чередникова разведка была даже не специальностью, а искусством. (2) Он любил её, как артист, и, как настоящий артист, охотно, упорно и терпеливо учил молодёжь, прибывавшую из запасных полков. (3)Но учил не словами. (4)Он не любил слов. (5) На местности показывал он молодым солдатам, как надо переползать, как войлоком обматывать сапоги, чтобы шаг был бесшумен, как по моховым наростам на дереве, по годовым кольцам на пнях определить страны света, как с помощью поясного ремня лазить на самые высокие голые сосны, как сбивать собак со следа, как в снегу уметь прятаться от холода, как по разнице между выстрелом и разрывом определить дальность вражеских позиций, а по тону выстрела — расположение стреляющей батареи

Совесть



Отчего так пакостно на душе, отчего я весь разбит, измочален? Перебрал вчера? Или от вчерашнего словоблудия все еще мутит? Боже мой, боже мой! Собрались встречать Новый год — веселись, безумствуй, бурли, как шампанское! Так встречают нормальные люди самый прекрасный праздник в году. А мы на всю ночь развели высокоинтеллектуальный скулеж про нашу расейскую бестолковщину, про наши безобразия. И добро бы хоть польза была от него какая, добро бы хоть чувства свои гражданские, что ли, лишний раз отточили, пополнили свои запасы мужества и отваги на предстоящий год. А то ведь как было?